Эмил писал(а): ↑11 окт 2020, 03:28
Угу, типа вымой да вымой посуду - совсем жена задолбала. Выкинул её из окна вместе с посудой и сел пиво пить. Никаких кровавых картинок, никакого смакования. Такой вот хэппи-энд нонеча. Подробности убийства хоть отвращение у кого-то вызовут, а так ещё хуже. У меня этот сюжет вызвал мысль об опасности игры в войнушку дебилов с дебилами, и только.
Нет, вы не поняли. Муж... нет, муж и его братья, постоянно говорят жене "Пока посуда грязная - мы будем тебя насиловать, она должна быть такая чистая, чтобы ееё саму можно было есть". Жена моет-оет, а они придут, сами плюнут и говорят - смотри, грязь. И ну насиловать. В итоге женщина приходит к выводу: единственный способ очистить посуду навсегда - засыпать её хлором прежде, чем налить туда супа. Она наливает тарелки, улыбаясь - и уходит смотреть в окно и ждать, пока муж с братьями не придёт кушать.
Понимаете? Злобные, мерзкие люди издеваются над невинностью. Но невинность не "пачкается", просто - у неё в голове меняется картина мира. У мальчика в рассказе "вымышленные фашисты" не погибали от игрушечных пиф-паф, но при этом - причиняли не-вымышленную боль. Значит - и играть надо "по-настоящему". Тогда победишь. Этого-то они от меня и ждут.
И это не "серая мораль", ничего подобного. Это сказка о добре и зле, рядом с притчами. Делаешь добро - оно возвращается. Делаешь зло - сам же на него и напорешься. Доброе сердце найдёт дорогу, а чёрная душа сама себя ослепит.
Давайте я приведу уже весь текст, чтобы предметно обсуждать (на всякий случай - текст уже выложен в социальные сети, в свободном доступе, автора указываю):
Павел Пименов
ПРО ВОЙНУШКУ, ФРИЦЕВ И ПОКОСИВШИЙСЯ САРАЙ
астраблиц № 70, 2 место по мнению жюри
— Эй, фриц, чтоб завтра пришёл на войну. Понял? — Вовчик для убедительности отвесил пинка.
Павлик стукнулся головой о стену. Рука дёрнулась потереть ушиб, но он сдержался. Молча проводил глазами компанию пятиклассников.
Всё началось полгода назад, в начале учебного года. На перемене подошли рослые ребята, и один из них, белобрысый крепыш Колян, спросил: «Хочешь с нами играть?» Павлик, конечно, хотел.
После школы его и других третьеклассников привели на пустырь. Разделились на команды. Младшеклассников поставили на бугор, прицепили на штырь серую тряпку. «Защищайте». Отошли на сорок метров, потом с гиканьем набросились на малышей. Закидали комьями, повалили в грязь, подняли — взяли в плен. Вот и вся войнушка. Совсем не так себе Павлик представлял игру. Но делать нечего, раз ввязался — терпи.
Пленных отвели к сараю, наполовину вросшему в землю. Завели внутрь. Оставили в темноте на полчаса. Другие хныкали, просили выпустить — Павлик молчал.
Выводили по одному, фоткали, смеялись, потом отпустили, дав подзатыльник каждому.
Павлик подумал, что произошедшее — случайность, их команде не повезло, и в следующий раз будет иначе. Но и во второй раз войнушка закончилась так же: не дав младшеклассникам опомниться, их смяли, скрутили и бросили в темный сарай.
На третью встречу Павлик взял новенький автомат с красной лампочкой. С таким оружием его команда обязательно победит! Однако игрушку отобрал Вовчик: «У индейцев автоматов не было». «Разве мы играем в индейцев?» — спросил Павлик. «Теперь — да», — осклабился Вовчик, и все старшие рассмеялись. После скоротечной битвы побеждённых поставили к дощатой стене и метали в них заржавленный ножик. Павлик храбро выдержал испытание, но это не помогло — его среди прочих пинками прогнали прочь.
Большинство ребят, попробовав раз-другой, всеми силами увиливали от приглашения. Павлик всегда соглашался. Он думал, что когда-нибудь своей стойкостью заслужит уважение пятиклассников.
Как богатого купца-испанца, его мутузили гордые пираты. Как подлого корсара указом губернатора-Коляна вздёргивали на виселицу. Белогвардейца мазали краской, красного комиссара расстреливали; всё повторялось раз за разом: атака — сарай — экзекуция. Ночами, в снах, Павлик побеждал. Днём, у сарая, — проигрывал.
И вот теперь — «фриц». Прадеды Павлика воевали в Великой Отечественной войне. Одного он смутно помнил. Прадед подбрасывал Павлика вверх и ловил, качал на ноге, прижимал, обдавая запахом одеколона — и это воспоминание было одним из счастливых моментов раннего детства.
Дома Павлик залез в интернет. Долго читал про фашистов и их зверства. Затем слазил в шкаф за пластмассовой бутылочкой и вышел в зимние сумерки. По хрустящему снегу дошёл до сарая, прислушался: компания Коляна внутри резалась в карты.
Павлик осторожно набросил крючок. Побрызгал вокруг из бутылочки. Для верности накидал сломанных досок. Зажёг спичку. Потом в алых отсветах отправился домой.
Играть — так играть.